17-летний петербуржец Матвей Савин заканчивает 11-й класс в
престижной школе в предместьях Бостона. «Фонтанка» решила узнать у него о
мнении американских подростков о русских после теракта, когда на финише
Бостонского марафона погибли люди. 21 апреля мы получили ответы,
которых не ожидали. К тому же беседа плавно затронула и доктрину
воспитания элитной молодежи в США. По словам Матвея, кроме знания языка
ему особенно нечего заимствовать за океаном.
На беседу с Матвеем нас натолкнул сам отец старшеклассника. Бизнесмен
позвонил нам просто как читатель «Фонтанки» и предложил поговорить со
своим сыном. По его мнению, после трагедии в Бостоне среди учащихся
американских школ начались этнические трения. Мы запрограммированно
предполагали, что дети чистокровных американцев, испуганные взрывами,
начали отторгать все русское, к которому они и до этого относились
настороженно. Однако все обернулось по-другому.
Воскресная беседа по Скайпу заняла около часа. Это был свободный,
спокойный и взрослый разговор с человеком, который имеет свое
представление о жизни. Манера обсуждения Матвея оказалась несколько
отстраненной, будто он вспоминает прошлое. Чуть ироничная.
Матвей: - Как только произошел теракт, в школе всех
собрали на линейку. Учителя говорили, что, какой бы национальности ни
был преступник, нельзя его ассоциировать с его соотечественниками. Но
после того, как по всем каналам начали говорить о братьях-чеченцах, нас
вновь собрали на линейку. Теперь учителя растерянно заявили, что не
знают, как к этому относиться. Нас из России - здесь несколько человек.
Я, армянин, чеченец, двое ребят из Владивостока. Мы так поняли, что они
не знают, как теперь к русским относиться. Мы же для них все русские. В
то же время преподаватели остерегали детей делать выводы: мол, думайте в
правильном направлении, но не подавайте виду. Поступайте, как
подсказывает сердце, но без фанатизма.
Честно говоря, на нас осторожно смотрели и до этого. Но администрация
школы – не сами американцы. Мы заводилы здесь. Дэн, чеченец, - чемпион
по борьбе, остальные тоже энергичные. Мы немного не вписываемся в
обстановку. Но белые американцы никогда нам претензий не предъявляли.
Наоборот, они представляют нашу страну сказочным образом. Все знают
слово «Москва» и всё. Всю информацию берут с роликов в сетях. Особенно
популярны у них видео об авариях на дорогах в России. Недавно они часа
по три рассматривали видео, где на Урале танк на улицу выехал. А когда в
Челябинске упал метеорит, то это было шоу – они недели две обсуждали,
подходили к нам и спрашивали, действительно ли все русские такие смелые.
Помните, там местные жители снимали на телефоны метеорит и
прикалывались? Для них мы – из страны чудес.
Многие вокруг нас не доверяют официальной информации – на сотнях сайтов
обсуждается и анализируется информация полиции. Строят графики,
подвергают экспертизе фотографии, намекают на то, что спецслужбы сами
организовали это. Порой доходит до смешной конспирологии. Люди устроены
одинаково – когда-то после взрывов домов в Москве говорили о заговоре
ФСБ, в Бостоне вспомнили о ЦРУ. Тема подставы популярна.
Сами коренные американцы из моих сверстников даже… как бы это выразить…
тихо восхищаются тем, что «русские» совершили… говорят – круто. Трудно
отвечать. Будто пошутили в Бостоне. А вот эмигранты ведут себя совсем
по-другому. Тут много ребят из Вьетнама, Бирмы, Таиланда. Но больше
всего китайцев. Китайцы держатся особняком. Эти тут же к русским
изменили отношение – прекратили общаться совсем. Недавно они заявили,
чтобы мы не разговаривали при них на русском. Притом серьезно так
заявили. Видно опасаются, что мы что-то хотим затеять. Но лезть на рожон
не готовы. Они же знают, что получат.
Почти на всех уроках, кроме математики и биологии, обсуждаем теракт.
Сейчас по истории проходим империализм, а разговариваем о том, что
делать, если террористы нападут на школу, если террористы нападут на
Америку.
Учителя разные. Есть классные – но это те, кому за 50 лет. Историю нам
преподает финн. Кстати, говорит по-русски классно. Он говорит, что надо
изучать историю мира, а не войн. Иначе будешь готовиться к войне. И то
он моих вопросов побаивается: как спрошу что-нибудь серьезное, так он
сразу - это урок истории, а не обсуждения. Биолог серьезный, математик. А
по многим предметам ситуация хуже, чем в Пакистане. Тут распространен
термин "хобби-учитель". Географию может преподавать баскетболист. Читает
по книжке и всё. Поговорить не о чем. Его бы из средней школы в Питере
выгнали.
Их свобода мнений тоже - как в стране чудес. На многих линейках нас
уверяют, что к сексу надо относиться толерантно. Называется это
"сексуальное расположение". Тут есть парень. Так его в прошлом году
звали мужским именем, а теперь как девчонку официально называют. А ему,
или ей, – 15 лет. Как раз перед событием в Бостоне нам на линейке
показали ролик на полчаса о гомосексуалистах и лесбиянках. Потом сказали
всем встать, кто поддерживает толерантность. Мы втроем не встали.
Нельзя сказать, что на нас набросились, но беседовали потом о том, что
мы не поняли смысл и так далее. Мы потом шутили между собой, что не
понимаем политической ситуации и политики партии.
При этом девчонки могут хоть без трусов ходить, а зажигалку увидят – скандал.
В то же время закидоны есть вовсе не толерантные. Рядом школа – тоже
частная – она католическая. Мы знаем, что там учится и несколько
мусульман, так их заставляют ходить на мессы. Их не заставляют верить,
но ты сходи в костел, а потом, пожалуйста, – помолись на коврике своему
богу. Представляете, что написала бы «Фонтанка», если бы это произошло в
Питере? Сама же молодежь не религиозна.
Говорят, что скоро к нам в школу приедут журналисты снимать фильм о
нашей школе. Так тут целые мероприятия намечены, чтобы нас отсечь от
кинокамер, чтобы мы чего лишнего не сказали. При этом постоянно говорят о
свободе слова, как о главной ценности, за которую и умереть можно. Одна
девчонка написала в местную газету статью о нашей школе, в том числе
несколько предложений было критических, так целое тайное собрание
устроили и все неудобное вырезали. А когда кто-то вырезал из карты мира
свою страну, так митинг устроили по поводу того, что это нетолерантно.
А вот сами американцы не очень поддаются на цензуру. Когда гремели
новости о "списке Магницкого", то очень многие местные американцы на
уроках говорили, что это неверно. Особенно обсуждали Рамзана Кадырова –
говорили, что он в США ни разу не был, не собирается, так отчего же ему
запрещать въезд? Говорили, что тогда и Россия должна свой список
составить. С другой стороны, у них про Чечню представление телевизионное
– что это город-сад с мечетями и красивыми улицами. Но на карте никогда
не смогут ее найти.
Конечно, в нашей школе учатся состоятельные – дети тех, кто относится к
Обаме презрительно. Они не любят его из-за его политики
налогообложения. Их кумир – Маккейн. Но про цвет кожи президента не
говорят. Остальная молодежь - в других местах. Тут есть городки в
полторы-две тысячи человек, в которых коренных американцев меньшинство.
Там таджики, дагестанцы, вьетнамцы, индусы. Рядом квартал латинос – как в
голливудских фильмах – с пяток до шеи в наколках. Заедешь – атмосфера
недружелюбная. Наркотики там в полную. У нас в школе наркотики купить
нереально, а в других школах это бывает. Тоже модно, что ли.
Знаете, мы тут с чеченцем и армянином стали больше русскими, чем у себя дома, и более патриотичными.
Когда Скайп дома у журналиста затих, его жена, вынужденно слушая разговор, спросила: «Какой хороший парень. А отец-то о чем думает?»
Репортер перезвонил отцу и пошутил: -Есть мнение, что сын – умный, а папа – не тянет.
- Так это лучше, чем наоборот, – рассмеялся наш знакомый.
После написанного:
Матвей учится в 11-м классе платной престижной школы в пригороде
Бостона с 1 сентября прошлого года. В США его отправили родители не в
темную и не из-за моды на заграничный тренд. Это даже было больше
решение подростка. По словам отца, давшего нам разрешение на публикацию,
так как Матвей – несовершеннолетний, – молодой петербуржец захотел
понять американскую цивилизацию через личный опыт. Родителям процесс
обучения с сентября по май обошелся в 50 тысяч долларов. В сумму входят
проживание в общежитии и еда. Причем в контракте указано, что Матвей не
получает аттестата.
В конце весны он приезжает в Петербург и будет сдавать ЕГЭ экстерном.
P.S.
Когда мы услышали от собеседника фразу: «Мы же для них все – русские»,
журналист вспомнил сцену из кинокомедии «Мимино»: Фрунзик Мкртчян и
Вахтанг Кикабидзе стоят в столичном аэропорту, мимо них проходят туристы
из Японии. Один из японцев смотрит на героев кинокартины и говорит:
«Эти русские – все на одно лицо».
Евгений Вышенков,
«Фонтанка.ру»